Воспитание ребёнка

Давно известно, что первые игрушки младенца - погремушки. Накопилось и у нашего первенца их довольно много - дарили родные и знакомые. Но почему-то они очень недолго занимали сынишку: постучит он ими по кроватке и бросает через минуту. А вот Маша-неваляша, издающая мелодичные и нежные звуки, надолго стала его любимицей. Может быть, секрет здесь был именно в разнице звуков: однообразно шуршащие погремушечьи разговоры ребенку надоедали, а чистый, тонкий перезвон Маши-неваляши привлекал и радовал его как голос знакомого человека. Потом мы заметили, что детишки к звукам прислушиваются очень рано, а затем пробуют извлекать их сами с помощью разных предметов: стуча ложкой по кружке, крышкой о кастрюлю и т. д. Наверное, в это время были бы хороши музыкальные игрушки типа ксилофона - только с хорошими, чистыми тонами. К сожалению, в продаже их нет, а мы сами подумали об этом поздновато - ребятишки уже подросли. А вот другое мы обнаружили довольно рано и широко пользовались этим открытием в играх со всеми своими малышами. Мы заметили, что ярким и привлекательным игрушкам сын явно предпочитал всякие неигрушечные вещи: разную посуду, дуршлаг, сбивалку-венчик, ершик, крышки, корзинки, нитки, кусочки разной материи, катушки, молотки, колеса, палочки, а из игрушек его больше всего привлекали крупные пластмассовые детали конструктора, кубики...

Постепенно мы поняли, в чем дело. Ну, конечно, малыши предпочитают те предметы; которыми можно что-то делать или манипулировать (надевать - снимать, открывать - закрывать, вкладывать - вынимать, выдвигать - задвигать, возить, кружить, качать, катать и т. п.), причем множество раз и разными способами. Видимо, игрушки быстрее исчерпывают себя в этом отношении. К тому же малыши очень рано пытаются подражать старшим, потому тянутся к тем вещам, которыми пользуются окружающие, и пытаются копировать их движения, их действия.

Заметив все это, мы старались удовлетворить эту потребность ребенка: я пишу или читаю - и у сына, который сидит за столом на высоком стульчике, тоже лист бумаги и карандаш или детская книжка; мама посуду моет, а дочка кладет ложки в мыльную воду. Иногда попадают туда и чистые - ничего, главное, что-то полоскать в воде как мама . Мы терпели некоторые убытки во времени: надо было вытирать лишние лужи, больше убирать после совместного труда , но мы шли на это, потому что было интересно наблюдать, как такой кроха чему-то учится.

Л. А.: А еще мы играли, обязательно выкраивая для этого время. И любимой игрой, как и у всех детишек, уже до года становились прятки.

Вот прыгнула ложка в мыльную воду:

- Люба, где ложка? Нету!

Дочка и в третий, и в пятый, и в десятый раз не устает удивляться: куда же делась ложка? Потом шарит ручкой в воде, и вот она! В глазах изумление и восторг.

Иногда я хитрила: незаметно вынимала ложку и прятала ее за мисочку. Снова маленькая ручка ловит что-то в воде, но ничего не находит. Недоумение, почти обида.

- Любаша, а посмотри-ка сюда. - Показываю ей кончик ложечки из-за миски. - Ага, нашлась!

Очень любят малыши и сами прятаться. Для этого достаточно отгородить ребенка пеленочкой или набросить на него пеленку сверху и сказать:

- Ку-ку! Где Любочка? Вы не видели Любашу? - Малышка замирает на несколько секунд. Для нее это так удивительно: мир мгновенно исчез из глаз. Зато сколько радости приносит каждый раз новое открытие этого удивительного мира. Когда малыш все свободнее ползает, а потом ходит, он уже пытается спрятаться сам за стул, за кресло, под стол. При этом он не заботится, чтобы не быть видным (иногда прячет одну голову), главное для него - самому не видеть. Тут уж надо игру не испортить:

- Любочка, где Любочка? Куда она убежала?.. - И искать совсем не в том месте, где сидит дочка, а потом, после долгих стараний, наконец найти ее, замирающую от волнения и счастья. Эта игра неизменно вызывает бурю переживаний. Может быть, это шаги к первым самостоятельным решениям, к проявлениям терпения и выдержки. А может быть, это подготовка к будущим расставаниям и встречам?

Когда играешь с детьми, начинаешь лучше их чувствовать и понимать. Именно благодаря игре мы обнаружили, например, что детишки инстинктивно ищут для себя какое-то небольшое пространство: любят забираться под столы, кровати, стулья, в какие-нибудь укромные уголки - им там как-то уютнее, соизмеримее, что ли, с их размерами. Когда ребята постарше сооружали из больших поролоновых подушек с кресел лабиринты и квартиры со множеством маленьких комнаток , как же нравилось там прятаться и жить ползункам. И мы не запрещали детям сооружать дома , подводные лодки и космические корабли под столами, за креслами и даже в гнездышке из старой раскладушки под потолком.

Поняли мы и еще одну очень важную вещь, которая нам впоследствии помогла играть и с более старшими детьми: игра не терпит принуждения и фальши. Взрослый только тогда принимается детьми в игру, когда играет всерьез, то есть так же переживает, чувствует, радуется, живет игрой, а не снисходит к детям и их пустяковым занятиям с какой-то там дидактически-воспитательной целью. Этому научиться нелегко, но надо, потому что, общаясь с детьми, надо знать их язык - язык фантазии и игры. Учатся же они понимать нас, почему же и нам у них не поучиться? Так скорее выработается общий язык, который так нужен для дальнейшего взаимопонимания с собственным ребенком.

Мы этому тоже учились. Часто не получалось: то говоришь каким-то назидательным тоном ( Что ты позабыл сделать? , Что надо сказать, когда выходишь из-за стола? ), то начинаешь повторять, как попугай ( Ты слышишь или нет? , Сколько тебе повторять? , Долго мне ждать? ), то вдруг впадаешь в сюсюканье ( Кто у нас такой холесенький да пригозенький? , Ты уже кушаньки захотел? ). Понемногу мы освобождались от этих фальшивых нот и приобрели язык простой и искренний. В то же время выпустили на волю и свою собственную фантазию из клетки взрослых представлений и ограничений. Мы попробовали фантазировать вместе с детьми.

Как-то у Юли пропал из готовальни циркуль: я им чертила, а потом он куда-то исчез.

- С твоей помощью исчез? - спрашиваю я.

- Ну, мама! - возмущается и смущается Юля одновременно.

Проходит день, два... На третий день в кухню, где собралась вся детвора, входит папа и говорит с озабоченным видом:

- Иду я сейчас по комнате, вдруг слышу: кто-то плачет, да так горько-горько. Смотрю - вот он, маленький, жалуется на какую-то девочку и про готовальню что-то пищит...

Все ребята, даже старшие, широко раскрыли в ожидании глаза: что же дальше?

- Я идти хочу; а он за ноги цепляется - я чуть не споткнулся! - и говорит: Возьми меня с собой, пожа-а-алуйста, я домой хочу, к маме-готовальне, ей без меня плохо .

Все весело хохочут, Юля краснеет, но смеется вместе со всеми и, взяв у папы циркуль, сразу кладет его на место, в готовальню.      Мы вспоминаем сейчас, как мы были (да и бываем еще!) беспомощны в подобных случаях, когда начинаем упрекать:

- Опять на место не положила!

- Сколько же можно?!

- Ну и растеряха ты у нас! и т. д. и т. п.

А результат? Обида, слезы и упрямое: Ну и пусть! , Ну и не надо! Да, я такая! Такая! Такая! , Ну и пусть!

Б. П.: Вы спросите: при чем здесь годовалый малыш? А при том, что, чем раньше начинать, тем лучше.